Президентская библиотека к юбилею известного юриста Федора Плевако: «Оратором он был несравненным»

Президентская библиотека к юбилею известного юриста Федора Плевако: «Оратором он был несравненным»
22.04.2022
Рубрика: Культура

25 апреля 2022 года исполняется 180 лет со дня рождения Фёдора Плевако –российского адвоката, отца судебной риторики, которого называли «великим оратором», «митрополитом адвокатуры», «гением слова», «московским златоустом» и даже… «Пушкиным в юриспруденции». Малоизвестные факты из жизни этого незаурядного человека, отзывы современников о его таланте приводятся в материалах коллекции Президентской библиотеки «Ф. Н. Плевако (1842–1909), включающей также его речи, письма и документы по отдельным судебным делам.

Фёдор Плевако родился в 1842 году в городке Троицке Оренбургской губернии. Он был незаконнорожденным сыном надворного советника Василия Плевака. Отчество Никифорович Фёдор получил по имени крёстного отца его старшего брата, а позднее добавил к отцовской «неблагозвучной» фамилии – Плевак – букву «о».

В 1851 году семья Плевако переехала в Москву. В материалах из «Личного дела члена Государственной думы Третьего созыва от города Москвы Фёдора Никифоровича Плевако» сообщается, что по окончании курса на юридическом факультете Императорского Московского университета он был зачислен на службу при судебной палате, а в 1870 году вступил в сословие присяжных поверенных:

«Природа наделила его удивительным даром слова. Первыя же речи в суде сразу обнаружили огромный ораторский талант. <…> Некоторыми эффектными приёмами он умеет сразу захватить внимание присяжных. С противниками он полемизирует всегда с большим тактом». Принадлежавший к умеренно-конституционной партии «Союз 17 октября» (октябристов), Плевако, как рассказывается в том же «Личном деле…», в ряде процессов «выступал в защиту рабочих, обвинявшихся в фабричных беспорядках, в сопротивлении властям, в буйстве и истреблении фабричнаго имущества».

Кроме того, он занимался и делами о преступлениях против личности, и делами об имущественных преступлениях – кражах, вымогательствах, растратах, подлогах, мошенничествах, причём часто на стороне не подсудимого, а гражданского истца – потерпевшего. В своих речах Фёдор Плевако сначала подробно разбирал фактическую сторону дела, а затем переходил к собственно защитительной, эмоциональной и патетической части.

Так, в «Деле игуменьи Митрофании, обвиняемой в подлогах и мошенничествах», ознакомиться с которым можно в собрании публичных выступлений Плевако «Речи по делам об имущественных преступлениях» (1910), ходатайствуя на суде за истцов, адвокат анализирует ход следствия, обращает внимание на характер предшествовавших газетных публикаций, происхождение бланков векселей, почерк, цвет чернил и орфографию в заполненных подложных документах, приводит мнения экспертов.

После этого он взывает к уму и совести судей: «Наружные знаки благочестия да не увлекут вас. Давно и искусно злоупотребляла ими эта женщина. <…> И после этого она смеет говорить, что жизнь ея всецело посвящена Богу, что без нея погибнут сироты и бедные, находящиеся на руках ея! Овечья шкура на волке не должна ослеплять вас! Я не верю, чтобы люди сериозно думали о Боге и добре, совершая грабительства и подлоги».

В лекции «Ф. Н. Плевако», прочитанной в 1909 году, его коллега, адвокат и политический деятель Василий Маклаков отметил: «Что Плевако был превосходным юристом и… тонким богословом, знают не все, но все знают, что оратором он был несравненным… Репутацию эту он сумел сделать народной». Даже критики не могли отрицать совершенно исключительную, загадочную силу речи Плевако. Эта сила лежала в оригинальном содержании его выступления, своеобразном впечатлении, под которым находились его слушатели, и «понять Плевако можно только тогда, когда поймёшь сущность этого своеобразия».

Плевако обладал изумительной свободой речи, умением легко находить нужные слова и располагать их в правильные и плавные фразы. Он мастерски пользовался несколькими приёмами литературного изложения: меткими эпитетами, определениями («бранное слово – это междометие народнаго языка»), удачными сравнениями («толпа – здание, лица – кирпичи»), картинными описаниями. Оратор также был неистощим в остротах и каламбурах, владел стихом и рифмой, мог импровизировать, спародировать любого писателя.

По мнению Маклакова, Фёдор Плевако был превосходным юристом, «и это чутьё, находчивость хорошего юриста, проникнутаго ощущением права… это чутьё в юриспруденции было главной силой Плевако».

«Во всех приёмах защиты Плевако обращался к лучшим человеческим чувствам; но этого мало; он на время делал самих слушателей лучше, чем они были… – писал Маклаков. – <…> Можно многому научиться, и логике, и риторике, и настоящему красноречию. Но нельзя научиться такому пониманию жизни, такому отношению к людям, чтобы быть таким оратором, каким был Плевако…»

Посвятив 40 лет жизни адвокатской деятельности, Фёдор Плевако скончался от сердечного приступа 13 декабря 1908 года.