Раритеты Президентской библиотеки о Николае Некрасове

Раритеты Президентской библиотеки о Николае Некрасове
10.12.2020

 «…Вряд ли кто-нибудь из наших крупных талантов вызывал в массе читающей публики столько разноречивых толков и при жизни, и по смерти своей», – писал историк литературы Пётр Боборыкин в статье «Николай Алексеевич Некрасов», опубликованной в журнале «Наблюдатель» в апреле 1882 года.

Разобраться в противоречиях сложной личности одного из самых известных русских поэтов, у которого 10 декабря 2020 года отмечается 199-ый день рождения, понять своеобразие его творчества и специфику многолетней редакторской деятельности помогут источники, доступные в электронном фонде и на портале Президентской библиотеки. Например, пособие «Чтения по новейшей русской литературе» (1906) профессора Григория Александровского; документальный фильм «Охотничий домик Н. А. Некрасова», а также авторефераты диссертаций – «Динамические аспекты сюжета в поэме Н. А. Некрасова „Кому на Руси жить хорошо„» (2014) Екатерины Сажениной и др. Наибольшую ценность и интерес представляют прижизненные публикации писателя в издаваемом им журнале «Современник» и воспоминания людей, лично знавших его: статья писателя и критика Павла Ковалевского «Встречи на жизненном пути. Николай Алексеевич Некрасов» (1910), записки журналиста Григория Елисеева «Некрасов и Салтыков» (1893), книга известного юриста Анатолия Кони «1821–1921. Некрасов. Достоевский. По личным воспоминаниям» (1921).

Эти материалы позволяют узнать, насколько тяжёлыми были детство и юность Николая Некрасова. Александровский писал, что «…душевное страдание было неразлучно с первыми впечатлениями восприимчиваго мальчика. На первом плане здесь должен быть поставлен семейный раздор среди родителей Некрасова. Причиной этого раздора был отец поэта, грубый, необразованный человек, котораго цивилизация коснулась только снаружи…». Об этом же говорил и Григорий Елисеев: «Некрасов, проведший детские и отроческие годы в доме отца… на 25 году своего возраста снова посетивший его, не может смягчить своего гнева и негодования при одном виде этого тогда уже опустевшаго дома». Только мать благотворно влияла на сына, и незадолго до своей смерти Некрасов в поэме «Мать» почтил её память: «Во мне спасла живую душу ты!»

Когда Некрасов поступил вольнослушателем на филологический факультет Петербургского университета, отказавшись от военной карьеры, рассерженный отец лишил его материальной поддержки. Свидетельство самого поэта об этом времени приводит Александровский:

«Ровно три года… я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным. Не раз доходило до того, что я отправлялся в один ресторан на Морской, где дозволяли читать газеты, хотя бы ничего не спросив себе: возьмёшь, бывало, для виду газету, а сам подвинешь к себе тарелку с хлебом и ешь». Павел Ковалевский вспоминал, как встретил «Некрасова на Невском проспекте, дрогнущаго в глубокую осень в лёгком пальто и ненадёжных сапогах, помнится, даже в соломенной шляпе с толкучаго рынка…».

Знакомые Некрасова в своих воспоминаниях описывают его внешность, характер и привычки, сохранив для потомков облик поэта.

«…Средняго роста, худощав, с жидкою остроконечною тёмною бородкою на болезненно-жёлтом лице, с карими, не без лукавства, – глазами. На ходу он подавался несколько вперёд, особенно подавалась сухая шея, а голова откидывалась назад и чуть-чуть покачивалась», – таким увидел его Ковалевский. Пётр Боборыкин попытался определить «бытовой тип» Некрасова как «типическаго человека, сложившагося в обстановке помещичьяго быта в приволжском крае». «У Некрасова посадка тела и лицо имели северно-русския черты.

И редкий из наших писателей, воспитавшихся в дворянской помещичьей среде, сохранил в себе столько физиономической и бытовой связи с народным типом… <…> Всегда приятно было видеть в нём совершенно простое и часто любовное отношение к людям из народа… Это обращение с народом придавало и его манере говорить, его языку безыскусственную оригинальность…».

Очень высоко оценивали современники редакторскую деятельность Николая Некрасова в литературном и общественно-политическом журнале «Современник» и сатирическом приложении «Свисток», а также его руководство другим литературным журналом «Отечественные записки». Ковалевский признавался:

«Лучшего редактора, как Некрасов, я не знал; едва ли даже был у нас другой такой же. Были люди сведущее его, образованнее… но умнее, проницательнее и умелее в сношениях с писателями и читателями никого не было».

Интересный взгляд на соотношение поэтического и публицистического начал в творчестве Некрасова высказал Боборыкин:

«Мне кажется, что в нём, как в поэте, до самой смерти сознательно боролись два человека: один – поэт, другой – обличитель общественных недугов. В последнее время второй преобладал; но первый никогда – и к счастью – не сдавался, не хотел замолкнуть; а в предсмертных стихотворениях, вылившихся во время ужасных страданий, воскрес заново».

Когда Николай Некрасов ушел из жизни Григорий Елисеев сказал о нём: «Я не знаю ни одного человека, который бы столько потрудился и оказал столько услуг русской литературе, как он».